Когда он вылетает. – В два часа ночи по воскресеньям. Она сейчас наверняка уже над Атлантикой. Беккер взглянул на часы. Час сорок пять ночи. Он в недоумении посмотрел на двухцветного. – Ты сказал – в два ночи. Панк кивнул и расхохотался. – Похоже, ты облажался, приятель.

Сьюзан протянула карточку и приготовилась ждать обычные полминуты. Офицер пропустил удостоверение через подключенный к компьютеру сканер, потом наконец взглянул на. – Спасибо, мисс Флетчер.  – Он подал едва заметный знак, и ворота распахнулись.

Он знал, что пятнадцатичасовой прогон может означать только одно: зараженный файл попал в компьютер и выводит из строя программу. Все, чему его учили, свидетельствовало о чрезвычайности ситуации. Тот факт, что в лаборатории систем безопасности никого нет, а монитор был выключен, больше не имело значения. Главное теперь – сам ТРАНСТЕКСТ.

Чатрукьян немедленно вывел на дисплей список файлов, загружавшихся в машину в последние сорок восемь часов, и начал его просматривать. Неужели попал зараженный файл? – подумал.

 – Неужели фильтры безопасности что-то пропустили. В целях безопасности каждый файл, загруженный в ТРАНСТЕКСТ, должен был пройти через устройство, именуемое Сквозь строй, – серию мощных межсетевых шлюзов, пакетных фильтров и антивирусных программ, которые проверяли вводимые файлы на предмет компьютерных вирусов и потенциально опасных подпрограмм.

Файлы, содержащие программы, незнакомые устройству, немедленно отвергались.

Их затем проверяли вручную. Иногда отвергались абсолютно безвредные файлы – на том основании, что они содержали программы, с которыми фильтры прежде не сталкивались. В этом случае сотрудники лаборатории систем безопасности тщательно изучали их вручную и, убедившись в их чистоте, запускали в ТРАНСТЕКСТ, минуя фильтры программы Сквозь строй.

Компьютерные вирусы столь же разнообразны, как и те, что поражают человека.

А что это за звездочка? – спросила Сьюзан.  – После цифр стоит какая-то звездочка. Джабба ее не слушал, остервенело нажимая на кнопки.

С каких это пор заместитель директора начал действовать в обход фильтров. Сотрудникам лаборатории платили хорошие деньги, чтобы они охраняли компьютерные системы АНБ, и Чатрукьян давно понял, что от него требуются две вещи: высочайший профессионализм и подозрительность, граничащая с паранойей. Черт возьми! – снова мысленно выругался.

 – Никакая это не паранойя.

Этот чертов компьютер бьется над чем-то уже восемнадцать часов. Конечно же, все дело в вирусе. Чатрукьян это чувствовал. У него не было сомнений относительно того, что произошло: Стратмор совершил ошибку, обойдя фильтры, и теперь пытался скрыть этот факт глупой версией о диагностике. Чатрукьян не был бы так раздражен, если бы ТРАНСТЕКСТ был его единственной заботой.

Однако это было не.

Несмотря на свой внушительный вид, дешифровальное чудовище отнюдь не было островом в океане. Хотя криптографы были убеждены, что система фильтров Сквозь строй предназначалась исключительно для защиты этого криптографического декодирующего шедевра, сотрудники лаборатории систем безопасности знали правду.

Фильтры служили куда более высокой цели – защите главной базы данных АНБ.

Чатрукьяну была известна история ее создания.

Нужно быстро пройти в кабинет Стратмора, но, конечно, не чересчур быстро: Хейл не должен ничего заподозрить. Она уже была готова распахнуть дверь, как вдруг до нее донеслись какие-то звуки. Это были голоса. Мужские голоса.

Читайте медленно и точно! – приказал Джабба.  – Одна неточность, и все мы погибли. Фонтейн сурово взглянул на. Уж о чем о чем, а о стрессовых ситуациях директор знал. Он был уверен, что чрезмерный нажим не приведет ни к чему хорошему. – Расслабьтесь, мистер Беккер.

Она в страхе повернулась, думая, что это Хейл. Однако в дверях появился Стратмор. Бледная, жуткая в тусклом свете мониторов фигура застыла, грудь шефа тяжело вздымалась.

– Вот откуда шрам. – Весьма сомнительно, чтобы Танкадо связал свои ощущения с выстрелом. – И все же он отдал кольцо, – сказал Фонтейн. – Вы правы, сэр. Но он не искал глазами убийцу. Жертва всегда ищет глазами убийцу. Она делает это инстинктивно. Фонтейна эти слова озадачили. – Вы хотите сказать, что Танкадо не искал глазами Халохота.

Снова последовало молчание: Стратмор размышлял о том, что она сказала. – Следопыт? – Он, похоже, был озадачен.  – Следопыт вышел на Хейла.

– Она надулась.  – Если не скажешь, тебе меня больше не видать. – Врешь. Она ударила его подушкой. – Рассказывай. Немедленно. Но Дэвид знал, что никогда ей этого не откроет.

Он стоял у края тротуара, пропуская машины. Наверное, она подумает бог знает что: он всегда звонил ей, если обещал. Беккер зашагал по улице с четырехполосным движением и бульваром посередине. Туда и обратно, – мысленно повторял.  – Туда и обратно.

Парень захохотал. – Доедешь до конечной остановки, приятель. Через пять минут автобус, подпрыгивая, несся по темной сельской дороге. Беккер повернулся к панку. – Этот тарантас когда-нибудь остановится. – Еще пять миль. – Куда мы едем. Парень расплылся в широкой улыбке. – А то ты не знаешь. Беккер пожал плечами. Парень зашелся в истерическом хохоте.

Episodes